Галерея "АРТСтрелка-projects"

Т. 8 910 405 24 28

Архив выставок:

1.

08.07.2008

НЕВИДИМОЕ РАЗЛИЧИЕ ( Ж.Кадырова, И.Корина, Д.Мачулина). Кураторы А.Евангели и с.Хачатуров

Галерея «АРТСтрелка projects»

т. 8 910 405 24 28

В рамках 1 Московской биеннале современного искусства «СТОЙ, КТО ИДЕТ?»

НЕВИДИМОЕ РАЗЛИЧИЕ

(Жанна Кадырова, Ирина Корина, Диана Мачулина)

Кураторы проекта Александр Евангели, Сергей Хачатуров

Принципиальным респондентом выставки «Невидимое различие» кураторы выбрали вошедшую в анналы современного художественного процесса экспозицию «Бесконечная загадка. Дали и магия многозначности». Она проходила в залах дюссельдорфского Кунстпаласт в феврале – июне 2003 года. Идея той выставки принадлежала Жану-Юберу Мартену, тогда директору дюссельдорфского Кунстпаласт, ныне – куратору третьей Московской международной биеннале современного искусства.

Господина Мартена, склонного к экстравагантной и непредсказуемой аранжировке памятников культуры различных эпох вдохновили идеи известного ученого Эрнста Гомбриха, изложенные в книге 1960 года «Искусство и иллюзия». В книге рассказывается о визуальных кунштюках: «картинах-обманках», «картинах-паззлах», анаморфозах и прочих курьезах. Причем рассматриваются эти кунштюки в контексте психологии восприятия, суммы знаний той или иной эпохи. Мартену выбранный Гомбрихом аспект интерпретации очень понравился. В залах дюссельдорфского Кунстпаласт было полно замысловатых Trompe l’oeil, привезенных из музеев различных городов Европы (Амстердама, Берлина, Брюсселя, Парижа, Цюриха, Кельна, Милана, Мадрида), а также из Метрополитен и Гуггенхайм-музеев Нью-Йорка. В итоге выставка получилась о критериях познания как такового, о тех маргиналиях культуры (визуальных мутациях), что корректируют нашу самодовольную, рационально устроенную картину мира. Растерянные и сконфуженные мы попадаем в другие закоулки познания с иной сеткой пространственных, языковых и смысловых координат.

В визуальной культуре прошлого именно глаз становился проводником тех смыслов, что поправляют и дополняют наше знание о мире и самих себе. Важнейшим условием удачной игры в «не верь глазам своим» была все-таки память об изначально правильной картине мира. Эту память хранила миметическая традиция былых эпох.

В современном искусстве не приходится говорить о презумпции правильности. И участницы проекта "Невидимое различие" не дают зрителю те привычные подсказки, что игру в старые обманки делали часто уютной и респектабельной. Сегодня остается фиксировать «видимые» ассоциации образов, имея в виду главное: содержанием интеллектуальной работы будет исследование структуры различий и выявление условного, подвижного и ангажированного характера оптики различения.

Три художницы – Ирина Корина, Диана Мачулина и Жанна Кадырова - образуют совершенную в своем роде фигуру проекта, в которой ускользающий, номадический концепт "невидимого различия" обретает силу и полноту нового языка. Они радикализирует вопросы современности в чистом формотворчестве, «не изображая видимое, а делая видимыми» (Пауль Клее) механизмы и смыслы реальности.

Объекты Жанны Кадыровой – это вопиющее вторжение эстетики стройки в строй возвышенного, фактически его катастрофа. Ее объекты отсылают к контексту становления, который оказывается носителем стиля, эстетики, идеологии и характеризует строящуюся Москву, Киев и само неустойчивое, насыщенное энергией состояние человека в городе. Это состояние хорошо ложится в тот порядок различения и иронического микса идеологий, с которым работает Жанна Кадырова. Ее вертикально экспонируемая "Ракушка" отсылает к татлиновскому памятнику Третьему интернационалу, а с учетом экспозиционного контекста – еще и к раздражающей фигуре институциональной угрозы. Объект также сообщает о зооморфном (нечеловеческом), мертвом (ракушка – дом после смерти), хищно-порнографическом. Монументальная и простая форма удерживает прикосновения зрителя ко всем этим прочтениям, но не сводится ни к одному из них.Ироническая тематизация новой идентичности и социального статуса, утверждаемого через строительное обновление, – наглядный мотив кафельных поверхностей любого из объектов Жанны Кадыровой. Но облицовочная плитка, сталкивая внимание зрителя в обыденность и стереотип статуса, указывает лишь на поверхность социализированного желания. Социальный шаблон дает готовые модели для индивидуальных различий (несущественных и формальных) и закрывает респектабельной, конвенциональной поверхностью – гигиеничным кафелем – различия сущностные, экзистенциальные. Через обманчивую и многозначную предметность объекта, через его симулятивную тяжесть и нежность рождается порядок онтологический, в котором приходиться заново называть себя, находя свое отличие от всего остального.

Диана Мачулина исследует власть и преступление как режимы трансгрессии. Ее интересуют пограничные проявления, в которых антиподы становятся неотличимы друг от друга – это фантазматические формы невидимого врага, то есть формы отсутствия. Они заполняются трансгрессией, логика которой объединяет серию абсурдных натюрмортов «Прощай, оружие!». Изображенные на них предметы изъяты службами безопасности аэропортов. Романтичный медальон с прядкой волос в этой логике превращается в биоматериал и в качестве такового становится генетическим маркером цели для биологического оружия. Апельсиновый сок составляет часть взрывчатой смеси. Предметы оказываются одновременно необходимыми и запрещенными, один и тот же человек может быть жертвой и носителем угрозы, натюрморт – документальным свидетельством, разные формы заботы о человеке (комфорт и безопасность) противопоставляются друг другу. Работа "Труд" – это живописное воспроизведение фотографии в газете "Труд". При переносе фигуры М.С. Горбачева в подобающий ему центр композиции узнаваемая лысина осталась лежать на столе у Терешковой. Документ, призванный свидетельствовать о реальности, одновременно свидетельствует о различии сегодняшнего дня и его места в истории. Реальность осознается как непрерывная травма, и ее последствия непрерывно исправляются в ортопедических репрезентациях власти. Даже свидетельство становится формой такой ортопедии, превращаясь в лжесвидетельство.

Поэтика Иры Кориной – это поэтика пограничных интонаций, поэтика игры с контекстами и экзистенциальной тревоги. Сырьем для ее инсталляции "Нервная почва" стали артефакты советского быта – деревянные картинки-интарсии, выполненные из тонких полос древесины. По мотивам этих досок Ира создает большие панно и покрывает их самоклеющейся пленкой, имитирующей разные породы древесины. Соединенные между собой стены-аппликации образуют часть дома с пыльными углами и паутиной в щелях. Многократно увеличенные сюжеты советских картинок становятся основой для силуэтов состарившихся лыжников и зябнущих старушек. Убедительное инсталлирование придает поверхностям глубокую эмоциональную достоверность.

"Нервная почва" в наименьшей степени отдалена от идеи "Бесконечной загадки" Жана-Юбера Мартена. Ира Корина подхватывает предложенную им миметическую игру, но ведет ее по своим правилам. Если Жанна Кадырова и Диана Мачулина препарируют сходство, чтобы обнаружить различие, то Ира Корина, добираясь до глубин исторической обреченности, в непреложном различии разных эпох обнаруживает постаревшее сходство. Ирина инсталляция, «не изображая видимое, а делая видимым», становится в проекте центром работы с историей.

Работы художниц, объединенные проектом "Невидимое различие", сообщают о симптоматике современности, которая конституирует себя через становление и утверждение различия по сравнению со всем остальным, то есть с историей.